ТОРРЕС

В пять часов вечера Фрагозо трудился по-прежнему; он выбился из сил и боялся, как бы ему не пришлось провести здесь всю ночь, чтобы обслужить ожидающих клиентов.

В эту минуту на площадь вышел какой-то незнакомец и, увидев сборище туземцев, подошел к кабачку.

Несколько минут он внимательно и недоверчиво разглядывал Фрагозо. По-видимому, этот осмотр его удовлетворил, потому что он вошел в кабачок.

Незнакомцу было лет тридцать пять. Довольно изящный дорожный костюм подчеркивал статность его фигуры. Но густая черная борода, которой, как видно, давно не касались ножницы, и слишком длинные волосы настоятельно требовали вмешательства парикмахера.

– Здорово, приятель! - сказал он, слегка хлопнув Фрагозо по плечу.

Фрагозо обернулся, услышав эти слова, произнесенные на чистом бразильском языке, а не на смешанном местном наречии.

– Соотечественник? - спросил он, продолжая трудиться над непокорным завитком на голове индианки.

– Да, - ответил незнакомец, - соотечественник, который нуждается в ваших услугах.

– С моим удовольствием, сию минутку! - сказал Фрагозо. - Как только я обслужу эту даму.

И он закончил прическу двумя взмахами щипцов.

Хотя новоприбывший не имел права занять освободившееся место, он уселся на табуретку, что не вызвало возражений среди туземцев, вынужденных уступить ему очередь.

Фрагозо отложил щипцы и взялся за ножницы, спросив, по обычаю, своих собратьев:

– Что прикажете?

– Подстричь бороду и волосы, - ответил незнакомец.

– Слушаюсь. - И Фрагозо запустил гребень в густые волосы своего клиента.

Ножницы тотчас принялись за дело.

– Вы прибыли издалека? - заговорил Фрагозо, который не мог работать и не болтать.

– Из окрестностей Икитоса.

– Скажите, и я тоже! - воскликнул Фрагозо. - Я спустился по Амазонке от Икитоса до Табатинги. Разрешите узнать ваше имя?

– Пожалуйста, - ответил незнакомец. - Меня зовут Торрес.

Когда волосы клиента были острижены "по последней моде", Фрагозо перешел к его бороде, но, взглянув ему прямо в лицо, невольно остановился; однако он тут же снова заработал ножницами и наконец спросил:

– Послушайте, господин Торрес... ваше лицо мне знакомо! Не встречались ли мы где-нибудь с вами?

– Не думаю, - поспешно ответил Торрес.

– Стало быть, я ошибаюсь.

И Фрагозо снова углубился в работу.

Минуту спустя Торрес вернулся к разговору, прерванному вопросом Фрагозо.

– На чем вы ехали из Икитоса?

– От Икитоса до Табатинги?

– Да.

– На громадном деревянном плоту, по приглашению достойного хозяина фазенды, который плывет по Амазонке со всей своей семьей.

– Ах вот как! - откликнулся Торрес. - Вам повезло, приятель. Кабы ваш хозяин согласился взять и меня...

– А разве вы тоже собираетесь спуститься вниз по реке?

– Вот именно.

– До Пара?

– Нет, только до Манауса, там у меня дела.

– Ну что же, мой хозяин человек любезный. Я думаю, он охотно окажет вам эту услугу.

– Вы думаете?

– Могу сказать, я в этом уверен.

– А как зовут этого владельца фазенды? - небрежно спросил Торрес.

– Жоам Гарраль, - ответил Фрагозо и, отвернувшись, пробормотал про себя: - Ей-богу, я где-то видел это лицо!

Торрес был не из тех, кто прекращает разговор, который его интересует, да еще но серьезной причине.

– Значит, - продолжал он, - вы думаете, что Жоам Гарраль согласится взять меня с собой?

– Повторяю, я в этом не сомневаюсь. То, что он сделал для такого бездомного бродяги, как я, он, конечно, не откажется сделать и для вас, своего соотечественника.

– Он плывет один на своей жангаде?

– Нет, я же вам только что сказал - он плывет со всей своей семьей, и все они прекрасные люди, уверяю вас, а также с экипажем из индейцев и негров - рабочих фазенды.

– А он богат, этот Жоам Гарраль?

– Еще бы, даже очень. Строевой лес, из которого связана жангада, вместе с товарами, которые на ней везут, уже составят целое состояние.

– Значит, Жоам Гарраль только что пересек бразильскую границу вместе со всей своей семьей? - повторил Торрес.

– Ну да, - подтвердил Фрагозо, - с женой, сыном, дочерью и ее женихом.

– Так у него есть дочь?

– Да, и притом красавица.

– И она собирается замуж?

– За славного молодого человека, военного врача из Беленского гарнизона.

– Отлично! - сказал, улыбаясь, Торрес. - Значит, это почти что свадебное путешествие.

– Путешествие свадебное, увеселительное и деловое, - сказал Фрагозо. - Госпожа Якита Гарраль и ее дочь никогда не были на бразильской земле, а Жоам Гарраль первый раз пересек границу с тех пор, как поселился на ферме старого Магальянса.

– Я полагаю, что их сопровождает и кое-кто из прислуги?

– Разумеется. Старая Сибела - она пятьдесят лет прожила на ферме, и прелестная мулатка Лина - скорее подруга, чем горничная молодой хозяйки. Ах, что за милый характер! Какое сердце, какие глаза! И обо всем имеет собственное суждение - например, о лианах...

Сев на своего конька, Фрагозо, наверно, еще долго не мог бы остановиться, изливая свои восторги по адресу Лины, если бы Торрес не встал с табуретки, чтобы дать место следующему клиенту.

– Что я вам должен? - спросил он у цирюльника.

– Ничего, - ответил Фрагозо. - Какие могут быть счеты между земляками, встретившимися на границе?

– Однако я хотел бы... - возразил Торрес.

– Ладно, ладно, сосчитаемся потом, на жангаде.

– Не знаю, право, осмелюсь ли я просить Жоама Гарраля принять меня.

– Не робейте! Если хотите, я поговорю с ним, он наверное будет рад оказать вам услугу.

В эту минуту Маноэль и Бенито, отправившиеся после обеда в город, зашли посмотреть, как Фрагозо справляется с работой, и показались на пороге "ложи".

Торрес обернулся и вдруг воскликнул:

– Эге, вот два молодых человека, которых я знаю или, вернее, узнаю!

– Узнаете? - с удивлением спросил Фрагозо.

– Да, разумеется! С месяц тому назад, в лесу под Икитосом, они выручили меня из большой беды.

– Так ведь это как раз Бенито Гарраль и Маноэль Вальдес!

– Да, знаю. Они назвали себя, но я никак не ожидал встретиться с ними здесь.

И Торрес подошел к молодым людям, которые смотрели на него, не узнавая.

– Вы не припоминаете меня, господа? - спросил он.

– Погодите... - ответил Бенито. - Господин Торрес, если мне не изменяет память? Это у вас в икитосском лесу вышли неприятности с гуарибой?

– Вот-вот, именно у меня, - подтвердил Торрес. - Уже шесть недель, как я иду вдоль Амазонки и перешел границу в одно время с вами!

– Рад вас видеть, - сказал Бенито. - А вы не забыли, что я приглашал вас на фазенду моего отца?

– Нет, не забыл.

– Вам следовало принять мое приглашение, сударь. Вы могли бы подождать нашего отплытия, отдохнули бы после странствий и добрались бы с нами до границы. Вы избежали бы многих дней трудного пути.

– Ваша правда, - согласился Торрес.

– Наш земляк не задержится на границе, - заговорил Фрагозо. - Он направляется в Манаус.

– Ну что ж, - заметил Бенито, - если вы посетите жангаду, вы встретите радушный прием, и я уверен, что отец сочтет своим долгом предложить вам место на ней.

– Охотно приду! - ответил Торрес. - И позвольте заранее поблагодарить вас.

Маноэль не принимал участия в разговоре. Он не мешал великодушному Бенито предлагать свои услуги, а сам внимательно разглядывал Торреса, внешность которого ему не нравилась. В самом деле, во взгляде этого человека не чувствовалось никакой искренности - глаза его так и бегали, как будто боялись остановиться на собеседнике. Но Маноэль ничем не выдал своего впечатления, не желая повредить нуждающемуся в помощи соотечественнику.

– Господа, - сказал Торрес, - если вы согласны, я готов следовать за вами в гавань.

– Идемте! - ответил Бенито.

Четверть часа спустя Торрес был на жангаде. Бенито представил его Жоаму Гарралю, рассказал, при каких обстоятельствах произошла их первая встреча, и попросил разрешения довести Торреса на жангаде до Манауса.

– Я буду очень рад, сударь, оказать вам эту услугу, - ответил Жоам Гарраль.

– Благодарю вас, - проговорил Торрес и хотел было протянуть ему руку, но удержался как бы помимо своей воли.

– Мы отплываем завтра на рассвете, - добавил Жоам Гарраль, - и вы можете сейчас же устроиться на борту...

– О, устроиться мне недолго, - ответил Торрес. - Я налегке, у меня с собой ничего нет.

– Ну что ж, будьте как дома, - сказал Жоам Гарраль.

В тот же вечер Торрес занял комнату неподалеку от цирюльника.

А Фрагозо, только в восемь часов вернувшись на жангаду, подробно рассказал юной мулатке о своих подвигах и не без гордости повторял, что его слава знаменитого цирюльника еще возросла в бассейне Верхней Амазонки.